Карина

Фалькенштейн

                                                                   

                              Поезда

 

 

Еще две ступеньки! Сил бежать больше нет… Дедушка! – Я резко толкнул дверь. Качнувшись, дверь стремительно распахнулась. – Велосипед! Они сломали его! – Мой крик разлетелся по запыленному чердаку. Колючие слезы обиды катились из глаз, и я не мог их остановить. В легкие ворвался знакомый запах старых книг, ржавчины и древесины.

 

Дедушка сидел за столом, заваленным инструментами, и перебирал потертые радиопровода. – Проходи, – спокойно произнес дед, не отрывая глаз от проводов.

 

–  Его уже не починить! Рама погнута! Все пропало! – я задыхался от крика.

 

– В тумбочке зеленка, – прервал меня дедушка, так и не поднимая головы.

 

Я рванулся к тумбочке и тут же споткнулся о какую-то коробку. Как здесь умещается такое количество вещей?! Локтем я задел полку и чуть не опрокинул стоявшую на ней модель поезда. Весь чердак был заставлен поездами. Они были повсюду – на полках, подоконниках, шкафах. Фотографиями поездов, картинами и открытками поездов были увешаны все стены.

 

Я достал бутылочку с зеленкой и открутил крышку. Мои джинсы были порваны, из ссадины на колене сочилась кровь. Зеленка щипала, я закусил губу. В маленькое окошко на крыше громко стучал дождь. Старинная лампа с потертой позолотой отбрасывала рыжеватые отблески на стены чердака. Я вытер рукавом мокрые глаза, и мне наконец-то стало легче дышать. 

 

– Виталик, передай мне крестовую отвертку!

С неохотой я начал копаться в коробке с инструментами. Пришлось вытащить почти все ее содержимое, когда,  наконец, на самом дне я отыскал отвертку. Я протянул ее деду и только сел на табуретку, как услышал:

– Эта не та, мне нужна большая, с синей ручкой – дед сдвинул очки на кончик носа.

Я мог бы уже это предвидеть, надо было сразу нести всю коробку.

– Дедушка, но как же мне быть без велосипеда?

– Молодой человек, я все еще жду отвертку с синей ручкой! – настойчиво произнес дед.

Нахмурив брови, я снова начал рыться в коробке с инструментами. На этот раз мне быстро повезло: синяя ручка торчала на самом виду.

–  Спасибо, вот теперь то, что нужно! – обрадовался дедушка и принялся отвинчивать детали с шасси радиоприёмника.

– Деда, ну, что ты возишься с этим старьем? Его просто надо выбросить!

Не помню ни одного дня, когда дедушка что-либо не ремонтировал. Не знаю, где он находил все эти вещи, которые нужно было чинить. Быть может, это не он их находил, а они его... 

Дедушка покачал головой. – Я не выброшу этот приемник, я его починю.

  

Мне надоело сидеть на одном месте, я подошел к окну и стал рассматривать модели поездов на подоконнике.  – Дедушка, а почему ты собираешь именно поезда?  

Впервые за все время дедушка оторвался от радиоприемника – Почему именно поезда? –  он внимательно посмотрел на меня. – Они дают свободу. Благодаря им можно путешествовать куда угодно. Ты сам выбираешь свой поезд и свой маршрут.

Из радиоприемника раздался глухой шум. Затем послышался шорох и треск, и радио вновь замолчало.

– Я же говорил, что этот приемник никуда не годится!

Дедушка усмехнулся. – Я еще не закончил. – И он принялся проверять очередной узел радиосхемы.

За окном усилился дождь. Капли дождя, играясь, наперегонки расплывались по стеклу. На что похож этот водяной узор? На тучу? Дерево? Поезд?

Зазвучала мелодия вальса, и мужской голос сообщил, что сегодня в городе открылась книжная выставка.

– Ну вот, готово, – улыбнулся дед, снимая очки и вытирая руки, – радио снова живет.

Я молчал. В том, что дедушка починит приемник, я, на самом деле, ни капельки не сомневался. Дед может починить и такие вещи, которые, кажется, уже ничто не может спасти. Дедушка крутил колесико, сменялись станции. Старый чердак наполнялся новыми звуками, мелодиями и голосами.

Я был уже в дверях, когда дед окликнул меня. – Виталик, я хочу кое-что тебе подарить. Он снял с полки и протянул мне синий поезд. Эта модель была гордостью дедушкиной коллекции, раньше он даже трогать ее не разрешал.

Дождь все еще беспощадно барабанил по тротуару, когда я вышел на улицу. Мне с трудом удавалось тащить свой сломанный велосипед по лужам. Одно колесо почти не крутилось. Дойдя до дому, я с горечью бросил велосипед на мокрую траву. В комнате достал из рюкзака синий поезд и долго смотрел на него. Перед моими глазами начали проплывать станции. Поезд набирал скорость и вот мы уже мчались вперед, и я высовывался в окошко, ветер обдувал мне лицо. На станциях стояли люди, кто-то махал мне рукой, кто-то что-то кричал, но я не мог разобрать слова.

 

Поезд продолжал мчаться вперед, а я уже бежал во двор. Велосипед преданно лежал на том месте, где я его бросил. Притащив ящик с инструментами, я принялся отвинчивать заднее колесо. Я знаю. Я не буду путешествовать на поездах. Всё очень просто. Я отправлюсь в путь на своём велосипеде. И неважно, что он сейчас сломан. Я его починю. Я упорный, это у меня от деда.